Ласкай меня,
Целуй меня, пригоженький! Пусть видят,
Что я твоя подружка. Горько, больно
Одной бродить! Глядят как на чужую
И девушки и парни. Вот пошла бы
На
царские столы смотреть, а с кем?
Подружки все с дружками, косо смотрят,
Сторонятся; отстань, мол, не мешай!
С старушками пойти и с стариками —
Насмешками да бранью докорят.
Одной идти, так страшно. Будь дружком,
Пригоженький.
Когда же Малмека услыхал, что земледелец может продать самого лучшего рису, годного для
царского стола, он тотчас же купил весь воз за тройную цену, а Панду, радуясь в сердце своем возвращению денег, тотчас же поспешил в монастырь, чтобы получить от монаха те объяснения, которые он обещал ему.
Серебряному пришлось сидеть недалеко от
царского стола, вместе с земскими боярами, то есть с такими, которые не принадлежали к опричнине, но, по высокому сану своему, удостоились на этот раз обедать с государем. Некоторых из них Серебряный знал до отъезда своего в Литву. Он мог видеть с своего места и самого царя, и всех бывших за его столом. Грустно сделалось Никите Романовичу, когда он сравнил Иоанна, оставленного им пять лет тому назад, с Иоанном, сидящим ныне в кругу новых любимцев.
Неточные совпадения
Князь встал и, следуя обычаю, низко поклонился царю. Тогда все, бывшие за одним
столом с князем, также встали и поклонились Серебряному, в знак поздравления с
царскою милостью. Серебряный должен был каждого отблагодарить особым поклоном.
Гремя колокольцами, боярин подошел к
столу и опустился на скамью, напротив Иоанна, с такою величественною осанкой, как будто на нем вместо шутовского кафтана была
царская риза.
В Петербурге он, как мы знаем, жил с
царским великолепием в апартаментах, отведенных ему в Зимнем дворце, пользовался придворными экипажами,
столом и ежемесячным жалованием в двенадцать тысяч рублей.
Когда граф Гендриков приблизился к возвышению, внесены были на него
царская грамота и гетманские клейноды и положены были на два
стола. Государственное знамя держал Гамалей с двумя товарищами около
стола, на котором лежала грамота. За ними поместилось духовенство в полном облачении. Около
стола, где лежали клейноды, стояли генеральные старшины и бунчуковые товарищи, а вокруг возвышения все шляхетство. Посреди возвышения стал граф Гендриков.
Вскоре потом Петр праздновал день своего ангела (29 июня); обеденный
стол был в
царских палатах, а вечер провел Петр у английского капитана Джона Греймса, который угостил гостей своих на славу.
Никогда наши государи не приглашали их к своему
столу, не допускали их в
царскую Думу: они знали только свои полки и ходили, куда прикажет Разряд.
Особенно торжественна госпожа Кульковская: ей пожаловано богатое приданое, хоть бы невесте Миниха; она уж столбовая дворянка, может покупать на свое имя крестьян и колотить их из своих рук; мечты о
столе царском, где сядет рядом с женою Волынского, бывшею своею барынею, о пирах и более о наказаниях, которые будет рассыпать, кружат ей голову.
Все заняли свои прежние места, кроме карлицы и барской барыни, которые не смели оставаться за
столом, удостоенным
царским присутствием.
Пузырек с эликсиром передан ходячему скелету при переводе лекарского наставления. Дрожащая костлявая рука положила было на
стол корабельник (Schiffsnobel). Корабельник? легко сказать! Подарок
царский, судя по тому, что и сам Иван Васильевич посылывал родным своих друзей, царицам, детям их по корабельнику, много по два. Несмотря на важность дара, лекарь возвратил монету, говоря, что возьмет ее, когда лекарство подействует. С этим выпроводил от себя пациента и посредника.
То пришлет сказать ему свое милостивое слово, то с приказом видеть его
царские очи, то с блюдом со
стола своего или с поставом немецкого сукна на платье.
— Ох, ох! — продолжал великий князь. — Легко припасти все эти
царские снадобья, обкласть себя суконными львами и алтабасными орлами, заставить попугаев величать себя чем душе угодно; да настоящим-то царем, словом и делом, быть нелегко! Сам ведаешь, чего мне стоит возиться с роденькой. Засели за большой
стол на больших местах да крохоборничают! И лжицы не даю, и ковшами обносят, а все себе сидят, будто приросли к одним местам.
Все лица, начиная с лиц самого князя Василия, княжны Евпраксии, Якова Потаповича и кончая последним княжеским холопом, убиравшим
стол для почетного «
царского» пира, носили радостно-праздничное выражение.
Пир продолжался. В отсутствие царя более свободные беседы завязались там и сям за обширным
столом роскошной
царской столовой храмины.
Яковлев сидел за
столом, уставленным всевозможными яствами и питиями, на которые, видимо, не поскупился трепетавший перед
царским посланником переяславльский воевода.
Зачался «почестный пир», зазвенели кубки и братины. Под различными яствами буквально ломился
стол. Кубки осушались за кубками: пили про государя и про царицу, про весь
царский дом, пили про митрополита и про все русское духовенство, пили про каждого из гостей особенно, про ласкового хозяина и, заочно, про пригожую молодую хозяйку.